Доклад «Между местью и забвением:
концепция переходного правосудия для России»

Социальную проблему, на преодоление которой направлено переходное правосудие, принято описывать через такие характеристики, как «системное неправо» («системное беззаконие»), «безнаказанность нарушений прав человека», «преступления прежнего репрессивного режима», «крупномасштабные нарушения законности в прошлом». Как правило, речь идёт о нарушениях закона (либо — что не всегда тождественно — прав человека), оставшихся безнаказанными. При этом сами нарушения или их безнаказанность (либо и то, и другое) были связаны с политикой государства.

В этой главе мы попробуем связать эти интуитивно предполагаемые признаки с устоявшимися юридическими категориями.

1. Критерий I: правонарушение

Согласно преобладающему представлению, переходное правосудие распространяется на политически мотивированное насилие, нарушающее права человека, и на насилие в ходе вооружённых конфликтов, запрещённое нормами международного гуманитарного права. В качестве иллюстрации приведём выдержки о предметной компетенции из учредительных актов нескольких комиссий по установлению истины — типичных органов переходного правосудия.

Национальная комиссия правды и примирения. Чили, 1990 год.

«Исчезновение после ареста, казнь, пытки, повлёкшие смерть, причинённые представителями правительства или лицами, находящимися у него на службе, а также похищения и покушения на жизнь людей, совершённые частными лицами по политическим причинам».

Комиссия правды для Сальвадора, 1991 год.

«Комиссия уполномочена расследовать серьёзные акты насилия, произошедшие с 1980 года, воздействие на общество которых безотлагательно требует раскрытия правды».

Комиссия правды и примирения ЮАР, 1995 год.

«Грубые нарушения прав человека», определяемые как «убийство, похищение, пытки или грубое обращение с любым лицом», или «заговор с целью совершения, подстрекательство к или отдача распоряжения о» совершении таких действий, «которые вытекают из конфликтов прошлого… внутри Республики или за её пределами и которые были совершены на основе совета, по плану, под руководством или по приказу любого лица, действовавшего по политическому мотиву».

Комиссия по национальному примирению Ганы, 2002 год.

«Поиск и укрепление национального примирения между гражданами страны… путём установления точных, полных и исторических сведений о нарушениях прав человека, совершённых государственными институтами и лицами, занимающими государственные должности, в период власти антиконституционного правительства».

Комиссия справедливости и примирения Марокко, 2004 год.

«Оценить, исследовать, расследовать, рассматривать грубые нарушения прав человека… (включая) насильственные исчезновения, произвольные задержания, пытки, сексуальные преступления и лишение права на жизнь, совершённые в результате неограниченного и ненадлежащего использования государственной власти, а также случаи принудительной эмиграции, и сделать рекомендации в их отношении».

Комитет по выяснению инцидентов прошлого в целях установления истины и примирения. Республика Корея, 2005 год.

«Комитет должен устанавливать факты в следующих случаях:

<…>

3. Массовая незаконная виктимизация граждан с 15 августа 1945 года до периода Корейской войны.

4. Случаи смерти, ранения или исчезновения и иные серьёзные акты нарушения прав человека, включая фабрикацию судебных процессов, которые были совершены через незаконное или самым серьёзным образом несправедливое осуществление государственной власти, например, через нарушение конституционного строя, с 15 августа 1945 года до завершения правления авторитарных режимов.

5. Террористические акты, нарушения прав человека, насилие, убийства и подозрительные смерти, связанные с группами, которые отрицали легитимность Республики Корея или были враждебны ей, происходившие в период с 15 августа 1945 года до завершения правления авторитарных режимов».

В этих выдержках говорится о нарушении основных прав человека, таких как право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность, запрет пыток и жестокого обращения. Два основных источника международных стандартов в области переходного правосудия — Свод принципов борьбы с безнаказанностью и Резолюция 60/147 — также касаются серьёзных нарушений прав человека и международного гуманитарного права. Однако в некоторых странах механизмы переходного правосудия распространяются и на нарушения политических и экономических прав в результате фальсификации выборов, взяточничества, незаконной экспроприации имущества. Среди подобных механизмов можно назвать законы о реституции права собственности на недвижимость и предприятия в постсоциалистических странах Центральной и Восточной Европы, а также институты переходного правосудия Кении и Туниса. Так, кенийская Комиссия правды, справедливости и согласия (2008 год) была уполномочена устанавливать факты нарушений экономических прав со стороны государства, государственных институтов и должностных лиц, расследовать экономические преступления, включая тяжкие случаи коррупции и использования природных и государственных ресурсов, произвольное и незаконное приобретение государственной земли, злоупотребление государственными институтами в политических целях. Специализированные судебные палаты Туниса (2014 год) уполномочены рассматривать, помимо нарушений прав человека, дела о фальсификациях выборов, финансовой коррупции, нецелевом использовании бюджетных средств.

Авторы этого доклада придерживаются широкого подхода к предназначению переходного правосудия. В докладе рассматриваются случаи нарушения не только личных, но и политических и экономических прав человека, гарантированных Конституцией и международными договорами России, равно как и основ российского конституционного строя. Этот выбор объектов противоправного посягательства позволяет не ограничиваться лишь «классическими» случаями нарушения прав человека, такими как внесудебные казни или пытки, и охватить и те правонарушения, которые в системе российского уголовного права направлены против государственной власти (например, злоупотребление должностными полномочиями, получение взятки). При этом предполагается, что такие правонарушения, оставаясь безнаказанными, ущемляют также и политические или экономические права граждан, осуществляемые через государственные институты и с использованием государственных средств, и по этой причине подрывают основы конституционного строя — демократию, разделение властей, социальное государство и другие принципы, закреплённые в первой главе Конституции России.

Хотя переходное правосудие предназначено для исправления последствий наиболее серьёзных правонарушений, они не обязательно должны ограничиваться преступлениями. Во всяком случае, для определения того, нуждается ли определённое нарушение прав человека или основ конституционного строя в применении мер переходного правосудия, его предварительная оценка в качестве преступного посягательства не требуется.

2. Критерий II: системная безнаказанность

Одна из особенностей переходного правосудия состоит в том, что оно распространяется не на будущее, а на события прошлого. Эта его черта связана с проблемой безнаказанности.

Понятие безнаказанности нечасто используется в российской юридической практике и науке, однако достаточно хорошо разработано в рекомендательных документах ООН и Совета Европы. Согласно определению, предложенному в Своде принципов борьбы с безнаказанностью, безнаказанность означает юридическую или фактическую невозможность привлечения правонарушителей к ответственности (уголовной, гражданской, административной или дисциплинарной), выражающуюся в том, что в отношении данных лиц не производятся процессуальные действия, которые могут привести к предъявлению им обвинения, аресту, привлечению к суду, а при условии установления вины, к назначению им соответствующего наказания и к возмещению ущерба потерпевшим от совершённых ими правонарушений. Как указано в первом принципе Свода, безнаказанность возникает из-за невыполнения государствами их обязанностей по расследованию нарушений, принятию надлежащих мер в отношении виновных в их совершении, в особенности в области правосудия, путём обеспечения того, что подозреваемые в совершении преступлений подвергаются уголовному преследованию, суду и причитающемуся им наказанию, по обеспечению потерпевших эффективными средствами правовой защиты и предоставлению им гарантий возмещения причинённого им вреда, по обеспечению неотчуждаемого права знать правду о нарушениях и принятию необходимых мер для предотвращения повторных нарушений.

В Руководстве Совета Европы по искоренению безнаказанности последняя понимается как непривлечение к ответственности за серьёзные нарушения прав человека. Безнаказанность проявляет себя в случае, если отсутствует надлежащая реакция государства на правонарушения и, в частности, если такая реакция не соответствует европейским стандартам эффективного расследования. Эффективное расследование должно соответствовать критериям адекватности, тщательности, беспристрастности, независимости и безотлагательности и находиться под общественным контролем.

В настоящем докладе под безнаказанностью понимается ненадлежащее правовое реагирование на правонарушение, выражающееся в непривлечении к ответственности виновных в его совершении и (или) невозмещении причинённого вреда либо в невосстановлении прав потерпевших.

В российской криминологии для обозначения совокупности незарегистрированных преступлений традиционно используется понятие латентной преступности, в которой, в свою очередь, выделяют преступность скрытую — не известную правоохранительным органам — и скрываемую ими от регистрации. Очевидно, что все латентные преступления — безнаказанные.

В контексте уголовного судопроизводства безнаказанность может проявляться в нарушении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ): статьи 21, обязывающей прокуроров, следователей и дознавателей осуществлять уголовное преследование в каждом случае обнаружения признаков преступления; статей 140 и 146, предусматривающих обязательное возбуждение уголовного дела при наличии поводов и оснований к тому; части 2 статьи 144, предписывающей проведение проверки по сообщению о преступлении, распространённому в СМИ; статьи 297 о законности, обоснованности и справедливости приговора суда по уголовному делу; и так далее. В контексте уголовного права безнаказанность может наступать в результате совершения некоторых должностных преступлений и преступлений против правосудия.

Стоит упомянуть, что необходимость преодоления безнаказанности лежит в основе правил комплементарности Международного уголовного суда. Суд может принять к своему производству уголовное дело, по которому обладающее юрисдикцией государство проводит расследование (либо отказалось от уголовного преследования), если такое государство не желает или не способно вести расследование или возбудить уголовное преследование должным образом. В пункте 2 статьи 17 Римского статута Международного уголовного суда приведены признаки нежелания расследовать и возбуждать уголовное преследование:

a) судебное разбирательство было проведено или проводится, или же национальное решение было вынесено с целью оградить соответствующее лицо от уголовной ответственности за преступления;

b) произошла необоснованная задержка с проведением судебного разбирательства, которая в сложившихся обстоятельствах оказалась несовместима с намерением предать соответствующее лицо правосудию;

c) судебное разбирательство не проводилось или не проводится независимо и беспристрастно, и порядок, в котором оно проводилось или проводится, в сложившихся обстоятельствах является несовместимым с намерением предать соответствующее лицо правосудию.

Чтобы выявить в каком-либо конкретном деле неспособность, Международный уголовный суд учитывает, в состоянии ли данное государство, в связи с полным либо существенным развалом или отсутствием своей национальной судебной системы, получить в своё распоряжение обвиняемого либо необходимые доказательства и свидетельские показания, или же оно не в состоянии осуществлять судебное разбирательство ещё по каким-либо причинам (пункт 3 статьи 17 Римского статута).

Признаки «нежелания» или «неспособности» в Римском статуте сопоставимы с «невозможностью» уголовного преследования из определения безнаказанности в Своде принципов борьбы с безнаказанностью.

Проиллюстрируем проявления безнаказанности примерами из различных стадий правоохранительной деятельности государства. Эти примеры основаны на предположении о том, что в действительности определённое вменяемое совершеннолетнее лицо совершило противоправное общественно-опасное деяние (возможное наличие обстоятельств, исключающих преступность деяния, таких как необходимая оборона, во внимание не принимается).

  1. Деяние, несмотря на причинение им вреда и явную общественную опасность, не признаётся преступлением. Например, систематическое применение психиатрических методов лечения к диссидентам в СССР, на первый взгляд, отвечает признакам преступления против человечности по международному праву, однако это преступление в России не криминализовано, и уголовное преследование за его совершение в настоящее время невозможно (подробнее об этом — в параграфе 1 главы 6 настоящей работы).
  2. Правоохранительные органы не выявили преступление и о нём им никто не сообщил. Эта ситуация называется в криминологии естественной латентностью.
  3. Правоохранительным органам стало известно о преступлении, но они необоснованно отказались возбуждать уголовное дело (скрываемая преступность в криминологии).
  4. В возбуждении уголовного дела отказано, либо оно прекращено в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности (пункт 3 части 1 статьи 24 УПК РФ).
  5. В возбуждении уголовного дела отказано в связи с тем, что лица, подлежащие привлечению к уголовной ответственности, обладают иммунитетом от уголовного преследования, а условия, необходимые для его преодоления, не выполнены (глава 52 УПК РФ).
  6. Уголовное дело возбуждено, однако лицо, виновное в совершении преступления, не установлено либо скрылось от следствия (что является основанием для приостановления предварительного расследования согласно статье 208 УПК РФ).
  7. Уголовное дело передано в суд, однако прокурор необоснованно отказался от обвинения, что влечёт за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования (часть 7 статьи 246 УПК РФ).
  8. Виновный установлен, однако преступление и роль виновного в его совершении необоснованно квалифицированы таким образом, что он был освобождён от уголовной ответственности либо понёс несправедливо мягкое наказание.
  9. Виновный освобождён от уголовной ответственности или от наказания по амнистии.
  10. К уголовной ответственности привлечено лицо, фактически не совершавшее преступление.

В 1-м, 4-м, 5-м и 9-м случаях безнаказанность возникает из-за «юридической невозможности» (если использовать терминологию Свода принципов борьбы с безнаказанностью) привлечь к ответственности (или подвергнуть наказанию в 9-м случае) виновного. Иными словами, достижению этой цели препятствуют определённые правовые ограничения, находящиеся вне контроля органов уголовного преследования и суда.

Однако такая «юридическая невозможность» может иметь различную природу. Так, иммунитет, которым пользуются обладатели определённых должностей, может стать препятствием для уголовного преследования по политическим причинам (например, Президент России не вносит представление о наличии в действиях Генерального прокурора признаков преступления, большинство депутатов Государственной Думы не даёт согласия на возбуждение уголовного дела в отношении своего коллеги) либо вследствие ведомственной или корпоративной «круговой поруки» (члены квалификационной коллегии судей не дают согласие на уголовное преследование судьи и тому подобное). Амнистия, которая объявляется Государственной Думой, по определению является политическим актом.

Следует оговориться, что решения о введении уголовного наказания за то или иное деяние, об установлении сроков давности уголовного преследования и об объявлении амнистии принимаются по усмотрению уполномоченных органов государственной власти (в пределах, отведённых им конституционными нормами). Положения Уголовного кодекса, постановления об амнистии, если они не противоречат Конституции России и международному праву, по общему правилу нельзя рассматривать как ненадлежащее правовое реагирование на преступление, даже если они и порождают безнаказанность.

В остальных случаях (2, 3, 6, 7, 8, 10) можно говорить о «фактической безнаказанности».

Естественную латентность (ситуация 2), как правило, принято объяснять неизбежно ограниченной эффективностью правоохранительных органов. Кроме того, указывают на их ведомственные интересы (зависимость оценки их работы от определённых статистических показателей), под воздействием которых они энергично разыскивают лишь влияющие на показатели преступления, а выявлением прочих не занимаются. Наконец, на этой стадии может присутствовать и «нежелание» расследовать, выражающееся в целенаправленном игнорировании сообщений о преступлениях. Следует отметить, что такое «нежелание» не всегда противоречит российскому закону. В частности, предусмотренный в УПК РФ механизм возбуждения уголовного дела на основании сообщений СМИ вряд ли можно считать действенным. Несмотря на то что по таким сообщениям предусмотрено проведение доследственной проверки (часть 2 статьи 144), закон не обязывает следователей и прокуроров самим искать новости о преступлениях. Поэтому даже самые громкие сообщения о злодеяниях в СМИ правоохранительные органы могут, ничего при этом не нарушая, «не заметить».

Причинами скрываемой (правоохранительными органами) преступности также называют ведомственные интересы: отбор выгодных с точки зрения показателей сообщений о преступлениях и «отсеивание» всех остальных. Безнаказанность в этом случае может быть следствием и целенаправленного сокрытия преступления. «Фильтрация» и умышленное сокрытие происходят при отказе в регистрации заявления о преступлении (незаконном в любом случае), при его рассмотрении не в этом качестве (в нарушение статей 144–145 УПК РФ) либо оформляются через необоснованный отказ в возбуждении уголовного дела. Сокрытие преступления, в зависимости от обстоятельств, может быть квалифицировано как преступное злоупотребление должностными полномочиями либо их превышение или служебный подлог.

Неспособность установить виновного в совершении преступления, предать его суду, неверная квалификация его деяния, необоснованный отказ от обвинения, равно как и привлечение к ответственности непричастного к преступлению могут быть результатом ошибки органов предварительного расследования, государственного обвинения либо суда или же результатом неэффективного расследования, в том числе по умыслу, обусловленному, например, коррупционным либо политическим мотивом. Эти действия, совершённые умышленно, могут образовывать состав различных преступлений против правосудия, таких как воспрепятствование осуществлению правосудия или производству предварительного расследования, привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности, незаконное освобождение от уголовной ответственности, фальсификация доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности, вынесение заведомо неправосудного судебного акта.

Безнаказанность наступает и при отсутствии юридической либо фактической возможности возмещения вреда, причинённого потерпевшему от преступления, в частности, в следующих ситуациях:

  • отсутствует законное основание для возмещения вреда;
  • истёк срок исковой давности;
  • в возмещении вреда необоснованно отказано судом;
  • компенсация, установленная законом либо назначенная судом, явно несоразмерна характеру причинённого вреда;
  • не установлено лицо, совершившее правонарушение, без чего, как правило, невозможно возместить причинённый вред;
  • решение о возмещении вреда не исполняется.

Можно говорить о безнаказанности (невосстановлении нарушенных прав потерпевших) и применительно к другим категориям правонарушений, например, к конституционным, административным правонарушениям, нарушениям избирательных прав.

Несмотря на принцип обязательности уголовного преследования (часть 2 статьи 21 УПК РФ), как видно из приведённых выше примеров, российский закон не преследует цели наказать за каждое преступление. Восстановление прав каждого потерпевшего от некриминального правонарушения тем более не может быть задачей государства уже потому, что в большинстве случаев защита нарушенных прав ставится в зависимость от инициативы самого потерпевшего.

По этой причине переходное правосудие не предназначено для преодоления последствий любых безнаказанных нарушений прав человека и посягательств на основы конституционного строя, а должно сосредоточиться лишь на тех проявлениях безнаказанности, которые имеют системный характер, то есть вызваны политикой правительства. На системный характер безнаказанности могут указывать следующие признаки:

  • отсутствие какой-либо реакции правоохранительных органов на сообщения о преступлениях, о которых широко известно (например, они освещаются в СМИ);
  • преступные посягательства носят систематический характер, а правоохранительные органы реагируют лишь на отдельные случаи таких посягательств (например, вызвавшие публичный скандал);
  • преступление расследуется неэффективно, несмотря на требования потерпевших или других заинтересованных лиц;
  • наличие свидетельств того, что преступления были совершены либо остались безнаказанными по указанию высокопоставленных должностных лиц.

3. Критерий III: сохранение интереса в правовом реагировании

Критерий безнаказанности не предполагает каких-либо хронологических границ. Однако переходное правосудие не предназначено для преодоления последствий безнаказанных злодеяний любых правителей России на протяжении всей её истории. Оно может быть распространено лишь на те события прошлого, последствия которых в силу действительного публичного интереса либо обоснованного правопритязания частных лиц по-прежнему требуют правового реагирования:

  • правонарушение достигает уровня международного преступления, к которому не применяются сроки давности (агрессия, военные преступления, преступления против человечности, геноцид);
  • жив человек, которого можно обоснованно подозревать в совершении преступления;
  • живы потерпевшие или их близкие родственники;
  • может быть исправлен вред, причинённый правонарушением;
  • сведения о правонарушении остаются засекреченными.

Авторы исходили из того, что интерес в правовом реагировании имеется в том случае, если удовлетворён хотя бы один из перечисленных признаков.

4. Критерий IV: запрос на правосудие

Поскольку переходное правосудие включает специальные меры, отличающиеся от общих правил реагирования на правонарушения, выбор его объектов лежит не только в юридической, но и в политической плоскости. Переходное правосудие в большинстве случаев вводится в ответ на требование справедливости со стороны потерпевших от репрессивной политики прежнего режима.

Мы не ставили перед собой задачу смоделировать содержание этих требований на тот момент в будущем, когда их осуществление станет возможным, а исходили из положения, сложившегося ко времени подготовки этого доклада (2016–2019 годы). Выбор событий, описанных в следующих главах, основан на предположении, что при прочих равных условиях в будущую повестку переходного правосудия с большей вероятностью войдут те случаи безнаказанности, о которых открыто говорят и которые пытаются исправить доступными юридическими средствами уже сейчас. При этом очевидно, что после коренного изменения политической ситуации могут открыться прежде неизвестные злодеяния.

* * *

С помощью четырёх названных критериев – (1) правонарушение, посягающее на права человека или основы конституционного строя, (2) сохранение его в безнаказанности по системным причинам, (3) наличие действительного интереса в правовом реагировании и (4) запрос общества или потерпевших на правосудие – были выделены пять основных областей противоправной деятельности, на которые следует распространить переходное правосудие: правонарушения, направленные на присвоение или удержание государственной власти, правонарушения в контексте вооружённых конфликтов с участием России, коррупционные правонарушения, иные нарушения конституционных прав человека, а также преступления коммунистического режима в советской России. Последняя категория отделена от остальных не только по хронологическому признаку, но и по той причине, что определённые меры по преодолению безнаказанности в отношении этих преступлений уже были приняты.

5. Значение утверждений, содержащихся в докладе

Доклад не преследует цели дать исчерпывающее описание событий, соответствующих избранным критериям переходного правосудия. Приведённые в главах 2–6 примеры используются лишь в качестве иллюстрации.

При изложении материала мы неоднократно сталкивались с необходимостью сформулировать различные рабочие гипотезы (о системах широкомасштабного нарушения прав человека и механизмах злоупотребления властью, об участии в правонарушениях тех или иных лиц, о формах и видах участия и тому подобное). При этом были использованы принятые в юридической науке и практике стандарты доказывания.

Управление Верховного комиссара по правам человека ООН указывает, что построение «разумных гипотез», в том числе относительно «сценариев» преступлений, служит одним из важнейших инструментов анализа и расследования системных преступлений. Разумеется, рабочие гипотезы не претендуют на истинность в последней инстанции и впоследствии могут быть подтверждены, уточнены или опровергнуты, например, в ходе дальнейшего исследования, официального расследования или судебного разбирательства. Скорее (как и любые научные теории), они призваны объяснить имеющиеся к настоящему моменту факты наиболее непротиворечивым образом и поэтому имеют инструментальное значение. Например, в ситуации, когда в разных точках той или иной территории в отношении представителей определённой группы лиц по одному и тому же сценарию раз за разом совершаются убийства или насильственные исчезновения, наиболее разумным представляется предположение, что такие преступления имеют организованную природу. В случае, если в разных уголках страны в ходе выборов члены избирательных комиссий в широких масштабах используют одни и те же способы фальсификации итогов голосования в пользу определённой партии, полиция повсеместно закрывает глаза на фальсификации, а следственные и судебные органы неизменно отказываются рассматривать соответствующие жалобы, наиболее непротиворечивой будет выглядеть версия о координации действий разных государственных органов для реализации общей цели — искажения результатов выборов. Разумеется, в ходе независимого и беспристрастного судебного разбирательства могут появиться новые факты, которые укажут на то, что эти предположения были ошибочны. Тем не менее, пока такие факты не стали известны, при анализе соответствующих событий следует исходить из допущения, которое наиболее правдоподобно и непротиворечиво объясняет совокупность сведений о них, доступных в настоящее время.

Таким образом, суждения о наличии признаков правонарушений в событиях, описываемых далее, равно как и об ответственности тех или иных лиц за совершение данных правонарушений, имеют предположительный характер.

Во-первых, любое такое суждение не должно быть истолковано в том смысле, что авторы считают его содержание окончательно установленным фактом. Заявляя, что определённые сообщения указывают на наличие правонарушения, оставшегося без надлежащего правового реагирования, и что за его совершение несёт ответственность определённое лицо, мы лишь имеем в виду, что эти сообщения, при условии их достоверности:

  • содержат информацию, указывающую на признаки определённого правонарушения;
  • дают существенные основания полагать, что такое лицо (если оно названо) через свои действия или упущения участвовало в данном правонарушении либо не предприняло соответствующих мер для предотвращения и наказания этого преступления вопреки требованиям российского или международного права, что указывает на соответствующую форму ответственности.

Слово «предполагаемый» призвано подчеркнуть, что в настоящее время такие лица не должны считаться виновными, так как могут быть признаны таковыми только компетентным национальным или международным судом, созданным в соответствии с законом.

Во-вторых, говоря о предположительной ответственности того или иного лица, авторы вовсе не подразумевают, что оно лично участвовало в исполнении объективной стороны (материального элемента) названных правонарушений. Термином «ответственность» нами охватываются все виды конституционной, гражданско-правовой, уголовной ответственности, предусмотренные российским и международным правом, включая, применительно к последнему, планирование, приказ, совершение, пособничество и подстрекательство к планированию, подготовке и совершению преступления, осуществлённого индивидуально или совместно с другими лицами в рамках общей преступной цели, умысла или плана, а также ответственность вышестоящего должностного лица за его бездействие перед лицом преступлений подчинённых.

Таким образом, в настоящем докладе авторы руководствуются стандартом доказывания «на первый взгляд», «по внешнему виду явлений» (лат.: prima facie), который в международных уголовных судах применяется при решении прокурора начать расследование или предъявить обвинение. Сущность этого стандарта ещё в конце XIX века удачно определил русский юрист К. И. Малышев (применительно к гражданскому судопроизводству): «В каждом факте есть совокупность признаков, которые на первый взгляд, prima facie, делают его достоверным и возбуждают в нас убеждение в его существовании. Если истец доказал исковые факты в этой мере, то возникает предположение против ответчика впредь до дальнейшего развития состязания». ЕСПЧ определяет стандарт prima facie как «стройную, правдоподобную и непротиворечивую версию». Разумеется, такая версия обвинения может быть как подтверждена, так и опровергнута в ходе судебного разбирательства по существу. Этот стандарт соответствует требованиям к поводам и основаниям для возбуждения уголовного дела — «наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления» (часть 2 статьи 140 УПК РФ).

Суждение о распространении безнаказанности применительно к той или иной категории правонарушений, описанной в докладе, делается на основе сравнения статистики сообщений о правонарушениях по данным неправительственных организаций и объединений, которые занимаются их мониторингом, и официальных данных криминальной и судебной статистики, а также по статистике установленного ЕСПЧ неисполнения Россией процедурных обязательств по расследованию нарушений прав человека и данным Департамента исполнения постановлений ЕСПЧ о принятии Россией индивидуальных мер по устранению таких нарушений. Кроме того, для этой цели используются результаты социологических исследований.

6. Методы описания правонарушений

Описание безнаказанных правонарушений в следующих главах построено по линиям поведения, означающим устойчивое повторение определённых преступных деяний в сходных контекстуальных обстоятельствах. Этот способ изложения более удобен для восприятия, чем тот или иной формальный подход (например, по объектам преступных посягательств).

Линии противоправного поведения (или, иными словами, контекстуальные блоки) рассмотрены с различных точек зрения. В качестве иллюстрации даны примеры сообщений о правонарушениях, относящихся к поведению данного вида. Определяются характерные для него объекты противоправных посягательств, а также зоны государственной практики, в которых предположительно проявляется противоправная деятельность. Указаны преступления, признаки которых имеются в сообщениях о соответствующих деяниях, а также правовые основания для восстановительных мер (репараций). Обзор восстановительных мер призван показать, какими средствами можно преодолеть последствия правонарушений в соответствии с законами, действующими в настоящее время. Отдельно сказано о признаках безнаказанности.

Подавляющее большинство описанных ниже деяний связано с деятельностью государства, однако эта связь имеет различный характер, варьируясь от законотворчества до неформальных практик, в которые вовлечены должностные лица и другие сотрудники органов государственной власти. Для определения отношения противоправного поведения к деятельности государства мы взяли за основу понятие зон конституционной практики, предложенное в концепции конституционного мониторинга, разработанной Институтом права и публичной политики. В этой концепции «конституционной практикой» названа совокупность действий власти, осуществляемых в разных сферах конституционного регулирования путём законотворчества, принятия судебных решений на основе действующих законов, нормативно обусловленной деятельности органов исполнительной власти разных уровней, а также в рамках неформальных традиций, норм, практик, влияющих на действия представителей власти всех ветвей и уровней. Поскольку для целей настоящей работы имеют значение любые действия властей, а не только относящиеся к сферам конституционного регулирования, мы изменили этот термин на «зоны государственной практики» и включаем в него практику деятельности любых органов государственной власти и местного самоуправления. Вслед за авторами исследования о конституционном мониторинге мы выделяем четыре такие зоны: законотворчество, судопроизводство, нормативно обусловленная («формальная») деятельность органов исполнительной власти и неформальные практики.

Читать далее

Глава 2. Правонарушения, направленные на присвоение и удержание государственной власти